Вопросы и ответы конкурса "Понтифик-2008"

"Понтифик-2008" запомнился всем участникам сложными и интересными вопросами. Наиболее обсуждаемыми были задачи основных письменных этапов. Некоторые из них, дополненные правильными ответами, мы представляем вашему вниманию. Надеемся, и участники прошлого года, и юристы, присоединившиеся к конкурсу только сейчас, найдут в этих материалах полезную информацию и будут лучше представлять, что их ждет на письменных этапах "Понтифик-2009".

1. Вопрос основного этапа городского тура по общей теории Российского права (Аналогия закона)

Предприятие имеет на балансе в качестве объекта основного средства базу отдыха, которую использует в соответствие с целевым назначением – обеспечения летнего отдыха своих работников и их детей, повышения уровня культуры отдыха работников предприятия, а также их социального обеспечения.

Воспользовавшись льготой, установленной пунктом 7 ст. 381 Налогового кодекса Российской Федерации, предприятие не включило базу отдыха в налоговую базу по налогу на имущество.

Налоговая инспекция посчитала, что предприятие неправомерно применило данную льготу в связи с тем, что согласно Общероссийскому классификатору видов экономической деятельности ОК 029-2001 (ОКВЭД), введенному в действие с 01.01.2003, базы отдыха не входят в перечень объектов социально-культурной сферы, образования, физической культуры и спорта, здравоохранения и социального обеспечения. Виды деятельности ОАО «Мелита», предусмотренные его уставом, социально-культурную сферу не затрагивают, в связи с чем налогоплательщик права на льготу по налогу на имущество не имеет.

Разрешая данный спор, арбитражный суд посчитал, что в данном случае можно применить аналогию закона, а именно использовать статью 275.1 главы 25 «Налог на прибыль» Налогового кодекса РФ, в которой содержится перечень объектов социально-культурной сферы. В данный перечень включены и базы отдыха.

Вопрос: является ли в данном случае применение ст. 275.1 НК РФ аналогией закона? Какое значение имеет в данной ситуации Общероссийский классификатор видов экономической деятельности, как нормативный акт. Правомерна ли позиция суда?

Данная ситуация взята из практики арбитражного суда Поволжского округа (Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 30 ноября 2006г. № А65-13327/2006-СА2-34).

Ответ:

Аналогия закона - прием, используемый в ситуациях, когда отношения, по поводу которых возник спор, не урегулированы ни нормами гражданского права, ни соглашением (договором) сторон; вносит определенность во взаимоотношения участников конфликта. Применение закона по аналогии допускается при наличии следующих необходимых условий: а) отношение, по поводу которого возник спор, не урегулировано непосредственно нормами права или договором между сторонами; б) имеется законодательный акт, который регулирует сходные отношения и потому может быть применен к спорному случаю. Аналогия закона предусмотрена ст. 6 ГК РФ. ЕЕ применение в уголовном праве в демократических государствах строго запрещается.

От аналогии закона следует отличать законодательный прием отсылочного регулирования, когда в нормативном акте, регламентирующем определенное отношение, указывается, что тот или иной вопрос должен решаться в соответствии с конкретными нормами, регулирующими другой вид отношений.

Налоговый кодекс РФ прямо не указывает на запрет в применении аналогии закона, но и прямо не предусматривает применение аналогии закона, поэтому на практике применение арбитражными судами аналогии закона в налоговых отношениях обосновывается п.6 ст.13 ЛИК РФ, позволяющим арбитражным судам применять аналогию закона к спорным правоотношениям.

Следовательно, применение Федеральным арбитражным судом Поволжского округа в деле № А65-13327/2006 статьи 275.1 НК РФ в качестве закона, регулирующего сходные отношения, допускается процессуальным законодательством.

Общероссийский классификатор видов экономической деятельности в соответствии с ч.3 ст.15 Федерального закона от 27 декабря 2002 г. N 184-ФЗ "О техническом регулировании" – это нормативные документы, распределяющие технико-экономическую и социальную информацию в соответствии с ее классификацией (классами, группами, видами и другим) и являющиеся обязательными для применения при создании государственных информационных систем и информационных ресурсов и межведомственном обмене информацией.

Применение ОКВЭД в данном деле может иметь значение только лишь как применение справочной информации, не имеющей правового значения. Применение ОКВЭД в качестве аналогии закона недопустимо.

2. Вопрос основного этапа облостного тура по Гражданскому праву

В правоохранительные органы поступила информация о том, что в 2006 году строительная фирма К. выполнила работы по ремонту дорожного полотна в Ленинградской области, не имея лицензии на производство этих работ. По данному факту, в отношении директора строительной фирмы К. было возбуждено уголовное дело по ч.1. ст. 171 УК РФ (незаконное предпринимательство).

В своих объяснениях директор ссылался на неосведомленность о том, что для производства этих работ нужна лицензия. Однако эксперты, привлеченные следствием, дали заключение о необходимости наличия лицензии для данного вида работ.

Данное уголовное дело поступило в суд, и его рассмотрение было закончено в начале августа 2008 года. Адвокат, приглашенный обвиняемым, ознакомился с делом в канцелярии по уголовным делам суда, где слушалось дело, и заверил своего клиента в благополучном исходе, несмотря на очень сильные позиции обвинения.

Как выяснилось, адвокат оказался прав, суд согласился с его мнением.

Попробуйте и Вы повторить успех этого адвоката!

Ответ на задачу:

Исходные данные этой задачи состоят в том, что-никаких убедительных возражений против предъявленных ему обвинений в незаконном предпринимательстве, выразившемся в работе по ремонту дорог, директор строительной фирмы на сдадии предварительного следствия представить не смог. Убедительными возражениями заявление директора строительной фирмы "о своей неосведомленности", что для производства данных работ требовалась лицензия, признать нельзя.

Никаких доводов против данного экспертами заключения, по существу, на предварительном следствии представлено не было.

Работа по этому делу потребовала от адвоката как знанию уголовного права и процесса, так и хозяйственного права, в частности знания тонкостей Закона "О лицензировании отдельных видов деятельности".

Для защиты по данному делу надо было изучить в динамике этот Закон. В соответствие с подпунктом 101 статьи 17 Закона "О лицензировании отдельных видов деятельности" "строительство зданий и сооружений, за исключением сооружений сезонного или вспомогательного назначения" подлежало на момент, производства работ в 2006 году лицензированию.

Затем изменениями в этот Закон, было установлено, что лицензирование этой деятельности отменяется с 1 июля 2007 года.

Затем лицензирование "строительства зданий и сооружений, за исключением сооружений сезонного или вспомогательного назначения" законом от 19 июля 2007 года N 136-ФЗ было вновь введено для данного вида деятельности с 25 июля 2008 года.

Таким образом, в период с 1 июля по 25 июля 2007 года на производство работ по «строительству зданий и сооружений, за исключением сооружений сезонного или вспомогательного назначения» лицензия не требовалась.

То есть, после 1 июля 2007 года данное деяние перестало считаться преступлением.

Введение после 25 июля 2007 г. вновь требований о лицензировании этой деятельности, не могло являться основанием для привлечения директора строительной фирмы к уголовной ответственности. Изучив (с помощью правовой системы) эти особенности правового регулирования, адвокат заявил ходатайство о прекращении уголовного преследования своего подзащитного, соответственно и о прекращении данного уголовного дела.

Именно на этом было основано его предположение о благополучном для его клиента исходе дела. Данная задача составлена на основании реально рассмотренного в одном из судов Санкт-Петербурга уголовного дела, в котором я участвовал в качестве защитника, производство по этому делу по моему ходатайству было прекращено.

3. Вопрос основного этапа городского тура по Гражданскому праву

В одной из коммунальных квартир Санкт-Петербурга между соседями сложилась конфликтная ситуация, причиной которой явилась невозможность договориться о совместной приватизации квартиры и ее дальнейшем расселении, так как для этого требовалось согласие всех нанимателей.

В 2000 году гражданка З. самостоятельно, независимо от других нанимателей приватизировала свою комнату, получив свидетельство о праве собственности на 20/110 квартиры. Это произошло после выхода Постановления Конституционного Суда РФ от 3 ноября 1998 года " О проверке конституционности отдельных положений статьи 4 Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" в связи с запросами Волгоградской областной Думы, Дмитровского районного суда Московской области и жалобой гражданина В.А.Мостипанова".

В 2001 и 2002 годах остальные соседи последовали ее примеру и приватизировали свои комнаты.

В декабре 2003 года гражданка З.осуществила отчуждение 20/110 в праве собственности на квартиру, оформив это договором дарения.

В марте 2004 года гражданка З. получила повестку в суд и копию искового заявления, в которой ее бывшие соседи, ссылаясь на статью 250 ГК РФ, просили признать данную сделку недействительной. По заявлению соседей, за сделкой дарения стояла обычная купля-продажа – они просили перевести на них права и обязанности по данной сделке.

В ходе судебного разбирательства было установлено, что фактически между гражданкой З. и одаренными ею супругами К. на самом деле имела место сделка купли-продажи и, они действительно ей передавали денежные средства, соответствующие рыночной стоимости комнаты.

После выяснения в суде факта уплаты денег, дело казалось уже полностью проигранным.

Однако данное дело попало в производство опытного адвоката, который сумел отстоять права гражданки З. и ее покупателей, добившись вынесения решения, которым в иске, предъявленном гражданке З., было отказано.

Попробуйте и Вы повторить успех этого адвоката!

Ответ:

1. У истцов отсутствует субъективное гражданское право, подлежащее судебной защите.

При обращении в суд истцы исходили из того, что при совершении сделки между З. и супругами К. было нарушено их преимущественное право на приобретение отчуждаемого ею имущества – 20/110 в виде комнаты вытекающее из наличия у них ОБЩЕЙ собственности на этот объект недвижимости с гражданкой З.

Однако, проанализировав условия задачи, мы приходим к выводу о том, что в результате приватизации у них не возникло право ОБЩЕЙ собственности на квартиру а у каждого из них возникло право собственности на одну из комнат, расположенных в этой квартире, права и обязанности собственников комнат в отношении мест общего пользования аналогичен правовому режиму собственников помещений в многоквартирном жилом доме.

Это вытекает из указания в условиях задачи на то, что гражданка З. самостоятельно и независимо от других сособственников, приватизировала свою комнату.

В соответствии со ст.4 Закона "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации", в редакции до 3 ноября 1998 г. жилые помещения в коммунальных квартирах могли быть приватизированы только при одновременном волеизъявлении всех жильцов, отказ от волеизъявления на создание ОБЩЕЙ собственности одного из жильцов влек невозможность приватизации всей квартиры.

Однако, Конституционный Суд своим постановлением от 3 ноября 1998 го- да N 25-П по делу "О проверке конституционности отдельных положений статьи 4 Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" в связи с запросами Волгоградской областной Думы, Дмитровского районного суда Московской области и жалобой гражданина В.А.Мостипанова" признал такую ограничительную практику незаконной и указал:

"Признание оспариваемого положения части первой статьи 4 Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" не соответствующим указанным нормам Конституции Российской Федерации означает, что граждане, проживающие в коммунальных квартирах, имеют право на приватизацию жилых помещений без каких-либо предварительных условий, в частности независимо как от воли собственника коммунальной квартиры и других нанимателей, так и от того, приватизируются ли другие жилые помещения в той же квартире".

Таким образом, Конституционный Суд своим постановлением установил, что комната в коммунальной квартире может быть самостоятельным предметом сделки между ее нанимателями и администрацией в результате приватизации, а соответственно вновь возникший в результате акта приватизации собственник такого объекта в последующем самостоятельно и независимо ни от кого осуществляет все иные сделки с этим объектом собственности.

Таким образом, после 3 ноября 1998 года возникает самостоятельный объект собственности – комната в коммунальной квартире.

При этом исключается какая-либо зависимость собственника этого самостоятельного объекта недвижимости от других собственников или нанимателей, за исключением прав и обязанностей, связанных с использованием их общего имущества – мест общего пользования, права в отношении которых следуют судьбе главной вещи – самого приватизированного жилого помещения, также как общее имущество дома следует судьбе жилого помещения в многоквартирном жилом доме.

Так как, из материалов дела следует, что наниматель. З. стала в 1999 году собственником своего жилого помещения самостоятельно и независимо от других нанимателей, то можно сделать вывод о том, что у них отсутствовало единое волеизъявление на создание ОБЩЕЙ собственности в соответствии со ст.244 ГК РФ, соответственно и не возникла ОБЩАЯ собственность на квартиру.

Квартира в целом в виде единого объекта никогда и никому единовременно и полностью в собственность не передавалась, поэтому и не возникло право ОБЩЕЙ собственности на квартиру как на единый объект.

Таким образом, предметом права собственности, возникшей у граждан, проживавших в этой квартире, является жилое помещение в виде комнаты.

Аналогичная правовая позиция обозначена и в определении Верховного Суда РФ от 4 июня 2004 года по делу N 5-В04-68, о нарушении преимущественного права сособственника на приобретение отчуждаемого жилого помещения в виде комнаты (дело аналогичное нашему):

"Разрешая дело и удовлетворяя иск, суд исходил из того, что квартира ... дома ... по ... в г.Москве находилась в общей собственности А-ой Е. и М-ой Н., поэтому истица имела преимущественное право покупки продаваемой ответчицей комнаты, которое было нарушено при заключении между М-ой Н. и Б-ым С. договора купли-продажи от 10.04.2002. Между тем, как указывает заявитель в надзорной жалобе, М-ва Н. приобрела право собственности на комнату размером 11,9 кв.м в указанной квартире на основании договора приватизации от 07.07.99 (л.д.19). На основании аналогичного договора от 02.11.2001 А-на Е. приобрела право собственности на две другие комнаты размером 32,9 кв.м (л.д.7). В связи с этим ответчик считает, что в соответствии с названными договорами у каждого из проживающих в коммунальной квартире 67 возникло право собственности на отдельные жилые помещения в данной квартире. При этом квартира в целом в общую собственность А-ой Е. и М-ой Н. не передавалась и потому общая собственность на нее у них не возникла (ст.244 ГК РФ), следовательно, ст.250 ГК РФ в данном случае применена быть не может".

А коль скоро у истцов и З. никогда не было ОБЩЕЙ собственности, то и невозможно нарушить права, вытекающие из такого права, предусмотренные ст. 250 ГК РФ, а, следовательно, при отсутствии нарушенного субъективного гражданского права нет и не может быть права на его судебную защиту, а, следовательно, нет и оснований для удовлетворения иска граждан о защите их преимущественного права на приобретение собственности З.

2. Договор дарения, является притворной сделкой и прикрывает собой договор купли-продажи.

Следует указать, что в связи с выявленными судом обстоятельствами, которые были указаны в условиях задачи, к анализируемой сделке следует применять положения ГК РФ о договорах купли-продажи недвижимости, а не нормы о дарении.

Однако, при этом оснований для применения ст. 250 ГК РФ нет и в этом случае, так как нет общей собственности.

3. Вопрос о процессуальных сроках.

Кроме того, что отсутствует само нарушенное субъективное гражданское право, подлежащее судебной защите, истцами возможно пропущен и установленный статьей 250 ГК процессуальный срок для предъявления требований о переводе на них прав и обязанностей Покупателя.

В соответствии со ст. 250 ГК РФ требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя можно только в течении трех месяцев.

Рассматриваемый федеральным судом Санкт-Петербурга иск возможно (исходя из условий задачи) заявлен, с пропуском установленного ст.250 ГК РФ трехмесячного срока.

С учетом условий задачи следовало проанализировать последствия подачи иска, как в течение трехмесячного срока, так и по истечение этого срока.

4. Истцами не доказана способность принять на себя обязанности Покупателя и уплатить покупную цену

Главной обязанностью покупателя является обязанность уплатить покупную цену, поэтому требуя на себя перевода прав и обязанностей покупателя, истцы обязаны выполнить требование закона, обязывающее их доказать свою платежеспособность уже на стадии предъявления иска, так как способность выполнить обязанности, лежащие на покупателе, также является предметом доказывания в суде и она должна быть исполнена в натуре также в пределах трехмесячного срока, предусмотренного ст. 250 ГК РФ.

Норма об обязанности при предъявлении иска внести на депозит суда денежные средства призвана защитить права покупателя от предъявления исков лицами, желающими приобрести ПРАВА покупателя, но неспособными исполнить ОБЯЗАННОСТИ покупателя.

Так, в постановлении от 10 июня 1999 года ("Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации",N 5, 2000 год) Верховный Суд РФ указывает:

"Как разъяснил Пленум Верховного Суда РСФСР в подп."г" п.6 постановления от 22 марта 1966 года N 32 "О некоторых вопросах, возникших в практике судов при применении норм ГК, регулирующих отношения личной собственности на жилой дом" (с изменениями, внесенными постановлением Пленума от 20 декабря 1993 года N 11), при предъявлении участником общей долевой собственности, преимущественное право покупки которого нарушено, иска о переводе на него прав и обязанностей покупателя истец обязан внести в суд уплаченную покупателем за дом сумму, сборы и пошлины, а также и другие суммы, подлежащие выплате покупателю в возмещение понесенных им при покупке дома необходимых расходов."

При заявлении исковых требований о переводе на них прав, (а также и обязанностей!) покупателя истцы - были обязаны внести на депозитный счет суда сумму, которая была уплачена по оспариваемым ими сделкам, а также и нотариальную пошлину за регистрацию сделки, суммы уплаченные в ГУЮ "ГБР" и т.д.